top.mail.ru
Историческое событие
 
Наступил 1988 год, тысячелетний юбилей крещения Руси. В воздухе носилось чувство перемены в отношении к Церкви в нашем безбожном государстве. Во всяком случае, пресса стала активно муссировать тему: отмечать или не отмечать эту дату? Большинство выступлений было за то, чтобы не отмечать: мол, это дело церковников, а государству до таких событий, как крещение Руси, по барабану.
Вдруг, как гром с ясного неба для наших властей, международная организация ЮНЕСКО принимает решение праздновать крещение Руси как событие всемирного значения в ста странах мира. Тут сразу в Кремле зачесались, и чаша весов стала склоняться в пользу участия государства в праздновании юбилея.
То ли в феврале месяце, то ли в другое время - сейчас точно не помню - выхожу я под вечер из регистратуры Казанского собора во двор, подходят ко мне трое молодых людей и спрашивают: где можно увидеть отца настоятеля? В это время вышел настоятель протоиерей Алексей Машенцев, и я его подвел к ним.
- Какие проблемы, молодые люди? - спрашивает он.
- Мы хотим пригласить Вас в научно-исследовательский институт сельского хозяйства, - отвечают они, - чтобы Вы выступили в нашем молодежно-дискуссионном клубе.
А надо оговориться, что публичное выступление священника вне стен храма было запрещено законом. За это можно было лишиться регистрации уполномоченного, тогда уж ни в какой епархии Советского Союза не устроишься. Отец Алексий это прекрасно знал, поэтому он, дипломатично сославшись на нехватку времени, отказал молодым людям. Те отошли явно огор-ченные. Не меньше их расстроился и я - такая возможность, о которой мы и мечтать не могли. И я решился - была не была. Дождавшись, когда отойдет отец Алексий, я догнал молодых людей и говорю:
- Я тоже священник и могу у вас выступить.
Они обрадовались, обступили меня. Я спрашиваю:
- На какую тему я должен выступать?
- На тему тысячелетия крещения Руси, - отвечают они.
Я еще им один вопрос задал, который меня все же волновал:
- С руководством вашего института этот вопрос согласован? Они беспечно махнули рукой:
- А зачем? Сейчас гласность и перестройка.
- Хорошо, - говорю я, - это ваши проблемы, имейте только в виду, что со своим начальством я этот вопрос буду согласовывать.
- Согласовывайте с кем хотите, - отвечают они. На этом мы и разошлись, предварительно договорившись о времени моего прихода.
Я действительно решил подстраховаться и пошел в областную администрацию к уполномоченному по делам религии за разрешением. Надо отдать должное, что на уполномоченных Волгограду везло. Волгоградская область была, наверное, единственной, где строились сразу три храма: в селе Ахтуба, в городе Фролово и в городе Михайловка. Естественно, такое просто не могло быть без участия уполномоченных. Так, например, в Саратовской области, где была основная кафедра Архиепископа, не могли добиться строительства хотя бы одного храма, потому что уполномоченный там был, по выражению многих, «сущий зверь». Если он увидит в городе идущего ему навстречу священника, то непременно перейдет на другую сторону улицы, лишь бы не здороваться: так он ненавидел священников. В Волгограде в то время был уполномоченным Бунеев Юрий Федорович, бывший моряк-подводник. Несмотря на то, что он был недавно назначен на эту должность, он уже успел завоевать у духовенства глубокое уважение. В нем не было никакого чванства и зазнайства. В общении он был прост, искренен и доступен, любил пошутить, прекрасно пел и был человеком на-читанным. Мы с ним сразу сошлись на почве любви к книгам. Он мне помог купить тогда страшно дефицитную двухтомную энциклопедию «Мифы народов мира». Юрия Федоровича я по-встречал в коридоре администрации, он куда-то спешил, и я на ходу стал объяснять ему ситуацию. Не знаю, насколько он вошел в ее суть, только он махнул рукой: иди, мол, если зовут.
Я тщательно подготовился к выступлению и в назначенное время пришел к институту. У входа меня встретил комсорг института, какой-то весь растерянный.
Поздоровались, он говорит:
- Ой, батюшка, что тут было! Как узнали о Вашем намечающемся выступлении, все начальство на ушах который день стоит. Звонят постоянно, то из КГБ, то из райкома, то из горкома партии с одним вопросом: кто вам позволил живого священника пригласить в государственное учреждение?
Тут я не удержался и вставил реплику, перефразировав известную американскую поговорку насчет индейцев: мол, хороший священник - мертвый священник. Комсорг говорит:
- Вы шутите, а мне не до шуток, уже выговор влепили, думаю, этим не отделаюсь. Но отменять уже поздно, объявления висят, все в институте знают, в актовом зале народу собралось - не протолкнуться, а Вас начальство просит предварительно к ним в кабинет зайти.
Поднимаемся мы на лифте, заходим в просторный кабинет, вижу: ходят по кабинету дядечки солидные, жужжат, как потревоженные шмели, а как меня увидели - жужжать перестали, стали подходить здороваться. Комсорг их всех по очереди представляет: это наш директор, это его зам, это парторг института, это профком. Я им руки жму, а сам уж запутался: кто есть кто. Вдруг все расступаются, выплывает дядечка приятной наружности при галстуке и мне торжественно представляют его:
- А это наш главный религиовед области: Николай Николаевич (фамилию уже, к сожалению, не помню).
Жмет он мне руку: здрасте, мол, тезка Ваш и почти что коллега. Директор всех пригласил присесть к столу, и парторг открыл совещание: как, мол, будем проводить встречу, ведь дело необычное, не каждый день священник в институт приходит, какой у нас будет регламент этой встречи? Тут все сразу зажужжали: да, вот именно, какой регламент? Каждый из сидящих произнес этот вопрос, не давая при этом на него ответа. Один я сидел и молчал, и тут все вопросительно посмотрели на меня.
- Какой регламент нужен - я не знаю, мне все равно, дадите выступить - я выступлю.
Тут инициативу в свои руки взял парторг. Он встал и решительно сказал:
- Значит так, товарищи, вначале выступит Николай Николаевич, затем батюшка, и его выступление снова замкнет Николай Николаевич, - при этом он наглядно продемонстрировал, как это будет, сомкнув с хрустом пальцы обеих рук в замок.
Я представил себя между двумя клешнями огромного краба, который смыкает их на мне, так что мои кости с хрустом ломаются, и содрогнулся. Но, посмотрев на добродушно улыбающегося Николая Николаевича, которому отводилась роль этого ужасного краба, я сразу успокоился. Всем решение парторга пришлось по душе, они вторили ему, как эхо: да, да, батюшка, а замкнет его Николай Николаевич.
Когда мы спустились в актовый зал, там действительно яблоку упасть некуда было, все места были заполнены и люди толпились в проходах и в дверях. Корреспондент «Волгоградской правды» приютился с блокнотиком на подоконнике. Мы с начальством сели за стол президиума на сцене, и комсорг, открыв встречу, предоставил слово Николаю Николаевичу. Тот встал и давай ругать молодежь, которая проявляет полное равнодушие к истории Отечества.
- Вы только подумайте, - негодовал он, - дата 600-летия героической обороны города Козельска прошла незамеченной, 300-летие со дня рождения Петра I - великого преобразователя России - тоже прошла без должного внимания.
В конце своей речи он неожиданно вынул из своего портфеля настольный церковный календарь за 1988 год (надо заметить, что в то время это был страшный дефицит: нам, священникам, давали только по одному экземпляру.) Потрясая этим календарем, он грозно вопросил зал:
- А кто мне скажет, что празднует Церковь 1-го января по новому стилю?
«Господи, - подумал я, - что же там может быть 1-го января по новому стилю? Если бы по-старому - там все ясно: праздник Обрезания Господня и память святого Василия Великого. Хоть бы меня не спросил, вот опозорюсь».
Из зала раздались голоса:
- Новый год.
- Нет, не новый год, по церковному календарю новолетие - 1-го сентября, - он торжествующим взглядом обвел притихший зал и провозгласил: - 1-го января Церковь празднует память Ильи Муромца - того, кто, согласно русским былинам, Змею Горынычу головы рубил.
После этих слов он сел, посмотрел на меня: мол, знай наших,- и, нагнувшись, спросил:
- Можно, отец Николай, я Ваше выступление на магнитофон буду записывать, мне это для областного радио надо.
Я в знак согласия кивнул головой. Действительно, 1-го января празднуется память преподобного Илии Муромца, монаха Киево-Печерской Лавры, который был, по всей вероятности, из города Мурома и мог быть воином княжеской дружины, защитником земли Русской, но при чем здесь Змей Горыныч, я так и не понял, но спрашивать не стал.
Я выступал около часа, обозначив главные исторические вехи Русской Православной Церкви и их значение в жизни нашего Отечества. Начал я издалека, с крещения Великой княгини Ольги и закончил современным состоянием Церкви. Внимание к моему рассказу было предельное - в буквальном смысле, пролетевшую муху было бы слышно. Закончив выступление, я сел и с любопытством стал ожидать, как будет меня замыкать в клещи Николай Николаевич, уж если одной клешней был Змей Горыныч, то другой должна быть по логике Баба Яга. Но Николай Николаевич не стал вводить персонажей русских сказок, а сказал просто, что я, мол, изложил все хорошо, но у них несколько другой взгляд на историю крещения Руси. Русь познакомилась с христианством еще задолго до крещения при князе Владимире, и мы с Византией еще долго присматривались друг к другу (в этом я с ним согласен), но в чем этот иной взгляд состоит, он так и не объяснил, закончив на этом свое выступление.
После наших выступлений было предложено задавать нам вопросы. Вопросов из зала посыпалось много, но все они были обращены исключительно ко мне, так что мне стало даже неудобно перед главным религиоведом, и если попадался вопрос, который мог входить, по моему мнению, в его компетенцию, я с радостью переадресовывал ему.
Наконец Николай Николаевич сам решил задать мне вопрос.
- А как Вы, батюшка, относитесь к борьбе с пьянством, которую бескомпромиссно и последовательно ведет наша партия?
Я высказался положительно за борьбу с пьянством, сославшись на Священное Писание, которое говорит: «Не упивайтесь вином, в нем же есть блуд», но в то же время выразил сомнение по поводу методов этой борьбы, опять же сославшись на авторитет Священного Писания, где говорится: «Доброе вино веселит сердце человека», тем более что Сам Христос совершил Свое первое чудо, превратив воду в вино на свадьбе в Кане Галилейской, а не наоборот.
- А сейчас что получается, - продолжаю я, - хочу купить себе бутылочку коньяка, чтобы разговеться на Пасху, но не могу стоять по полдня в очереди. Великим постом не в очереди нужно стоять, а в храме на молитве.
Тут весь зал зааплодировал. Видя такой крен на идеологиче-ском фронте, буквально взвился со своего места парторг:
- А Вы верите в коммунизм?
«Вот тебе и на, как говорится, приплыли, - думаю я. - Если сказать прямо, что не верю, то - поминай как звали, пришьют антисоветскую агитацию и пропаганду, УК РСФСР, ст. 70, до трех лет лишения свободы». Решил ответить обтекаемо-ук-лончиво: мол, я могу допустить, что в будущем будет общество, которое добьется таких результатов в сельском хозяйстве и промышленности, что будет изобилие плодов земных, так что каждому - по потребностям и, естественно, от каждого по способностям. Но вот то, что когда-нибудь будет общество, в котором нет Церкви, я допустить даже в мыслях не могу.
- Вы противоречите сами себе! - вскричал парторг. Я не стал вступать с ним в дискуссию, и на этом встреча наша закончилась.
На следующий день позвонил в собор Юрий Федорович и попросил меня зайти к нему. Я пришел, а он смеется:
- Ты что натворил, отец Николай, весь институт разложил своей агитацией, теперь люди требуют, чтобы им Библию дали почитать. Мне тут покою звонки не дают, наверху возмущаются, требуют разобраться, почему попы по государственным учреждениям расхаживают, как у себя в церкви. Но я им сказал, что дал тебе разрешение, так сказать, принял удар на себя.
- Спасибо Вам, Юрий Федорович, что заступились, ведь Вы могли и отказаться, говорили-то мы с Вами в неофициальной обстановке.
- Что же ты думаешь, у одних священников совесть есть? У нас, моряков, честь превыше всего. Скажу тебе по секрету: в Москве готовится встреча руководства страны с руководством Церкви, так что скоро такие выступления священников будут не редкость. Но твое первое, поэтому давай выпьем за это исто-рическое событие, - и он достал из стола бутылочку коньяка.
Действительно, вскоре произошло поистине историческое событие: за «круглым столом» в Кремле Михаил Сергеевич Гор-бачев встретился с Его Святейшеством, Патриархом Московским и всея Руси Пименом, и отношения государства и Церкви круто изменились.
Но самое интересное, что через два года эта история получила очень необычное завершение. Отучившись два года в Ленинградской духовной академии, я перешел на экстернат и вернулся по просьбе владыки Пимена служить в нашу епархию, так как планировалось открытие в Саратове Духовной семинарии, и Владыка намеревался поручить мне это дело. Я стал снова служить в Казанском соборе. Как-то раз, когда был мой черед совершать таинство Крещения, наша горластая регистраторша Нина кричит:
- Отец Николай, идите крестить, Вас дожидается мужчина.
Вхожу я в крестильню и глазам своим не верю: стоит главный религиовед области Николай Николаевич, держит в руках квитанцию на крещение, свечки и крестик. Я обрадовался ему, как старому знакомому. Он мне говорит:
- Я, отец Николай, подготовился, как положено, выучил «Отче наш» и Символ веры наизусть.
Вот такие невероятные истории случаются в обыкновенной жизни.
Прот. Николай Агафонов
http://www.kirsat.narod.ru/index.htm
Волгоград, январь 2002 г.